Дайте ей слово!

В Таллине и Нарве будет показан спектакль по пьесе, наделавшей много шума во всем мире.

Пьеса американки Ив Энцлер носит, которое выговорить можно, только собравшись с духом и при этом попытаться не покраснеть. Ну, сделали глубокий вдох…успокойтесь, ничего непристойного в этом нет, медицинский термин, да еще на латыни: «Монологи вагины».

Сначала «Он», потом «Она»

Ив Энцлер не первой пришло в голову предоставить слово первичному признаку пола.

Задолго до нее, в 1971 году, итальянский писатель Альберто Моравиа (заметьте, первоклассный автор, при жизни признанный светилом современной европейской прозы, гением, классиком) написал роман «Я и Он». Он – это некая часть тела героя, да, вы догадались, та самая… Он, как и гоголевский «Нос», начинает самостоятельную жизнь и ведет диалог с героем на эротические темы.

Заметим попутно, что нос майора Ковалева, по мнению такого тонкого мыслителя, как Владимир Набоков, тоже был не носом. Николай Васильевич Гоголь жил в то время, когда даже нос, разгуливавший отдельно от его владельца, воспринимался как непристойность… А по мнению Набокова, - как эвфемизм, то есть нейтральное понятие, замещающее нечто иное, о чем не говорят. Да Бог с ним, с Набоковым; он же «Лолиту» написал, вечно ему мерещился запретный плод.

Он у Моравиа – изрядный плут, циник, любитель наслаждений. И, разумеется, далек от политики. Он не борется за свои права и права себе подобных. Просто – берет все, что приглянется… Когда роман вышел, многие были в шоке. Потом привыкли. Видные литературоведы писали: ««Я и Он» - это роман чувств и ощущений. Читать его не только интересно и весело, но и полезно. Женщинам – даже в большей степени, чем мужчинам. Моравиа умудрился точно и корректно сказать о том, о чем так ни муж, ни любовник не скажет своей половине». Сейчас этот роман вошел в обязательный курс мировой литературы; его изучают студенты-филологи почти во всех европейских странах.

Миновала четверть века. В эпоху политкорректности, равноправия и очередного расцвета феминистического движения отсутствие у романа Моравиа достойной пары воспринималось как проявление шовинизма и дискриминация женщин.

Ив Энцлер, будучи ярой феминисткой, решила вставить перо Моравиа и вообще этим противным мужчинам.

Еще одна американская Золушка

История этой пьесы и ее автора – типичная вариация на популярную голливудскую тему: The Star Is Born. Никому не известная замарашка-неудачница в одночасье становится королевой рынка драматургии. В конце 1980-х во всем мире начался расцвет вербатима – документального театра, выводящего на сцену не Гамлетов и Вишневые сады, но откровения и жизненные перипетии реальных людей. Нужно сказать, что Эстония здесь оказалась впереди планеты всей: Мерле Карусоо начал работать в этом направлении примерно десятью годами раньше.

И вот в начале 90-х сорокалетняя Ив Энцлер, чьи опыты в драматическом жанре театры дружно отвергали, решила пойти ва-банк. Она поговорила с несколькими сотнями женщин и на основе их интервью сочинила драматический монолог. Получилась пьеса из жизни женского тела. Самым сокровенным делились пожилые и юные, замужние и одиночки, лесбиянки, профессора, актрисы, служащие, энтузиасты секса, негритянки, белые, испанки, азиатки, индианки, еврейки – все они внесли свою лепту в то, чтобы опровергнуть очередное табу. В ней был секс – счастливый и бездарный, болезни – излечимые и нет, роды – удачные и нет, и многочисленные фантазии на тему о том, «как я вижу свою вагины и как моя вагина видит мир».

Сначала Ив Энцлер выступала в тесных зальчиках провинциальных любительских и университетских театров. В 1996 году она начала покорять Нью-Йорк, выступая с «Монологами вагины» в крошечном некоммерческом театрике «Спот». Это был моноспектакль в жанре off-off Broadway – ни тебе денег, ни тебе славы. Стоило отважной феминистке толкнуться хотя бы в офф-бродвейские театры, не говоря уже о совершенно недоступных бродвейских, как продюсеры крутили пальцем у виска и наказывали своим секретаршам больше не впускать эту чокнутую. Некоторые снисходили до беседы и требовали, если мисс Энцлер хочет увидеть свою писанину на сцене, хотя бы изменить название.

Вместо того, чтобы изменить название, Энцлер опустошила свой банковский счет и развернула бурную рекламную компанию. И тут ей дико повезло. Джейн Фонда, которая после развода с Тедом Тернером находилась в несколько бесшабашном настроении, решила: «Эх, была не была!» Под такое имя один из офф-бродвейских театров согласился дать приют «Монологам вагины». Успех был совершенно обвальный. В 1998 году «Монологи» уже шли на Бродвее, где в них в разное время выступали Мерил Стрип, Гленн Клоуз, Вупи Голдберг, Опра Уинфри, и, естественно Джейн Фонда. Играли эту пьесу и такие звезды новейшего времени, как Николь Кидман и Кейт Бланшетт…и даже модель Наоми Кэмпбелл.

Количество актрис, занятых в пьесе, можно варьировать, согласно бюджету театра и воле режиссера, но обычно «Монологи вагины» распределяются между тремя актрисами.

Успех на Бродвее открыл «Монологам» путь на все континенты. Пьеса переведена на 30 с лишним языков и идет в 53 странах мира. Она стала знаменем воинствующего феминизма и идейной базой учрежденного Ив Энцлер в 2001 году движения V-Day. Деятельность движения, как сказано в манифесте, направлена на предотвращение насилия над женщинами и помощь пострадавшим от него (от насилия, а не от движения). “V” в названии отсылает сразу к трем понятиям – победе (Victory), Валентину (Valentine) и главной героине спектакля. 14 февраля, в День Святого Валентина, эта пьеса идет по всему миру.

Как это делается у нас

Эстония продемонстрировала свою продвинутость и тем, что у нас (конкретно в театре «Угала») «Монологи вагины» были показаны раньше, чем где-либо еще на территории бывшего СССР. Постановку осуществила некая Эллина Мянни, богемная девица из Тарту, которая в начале 1990-х эпатировала население университетского города своей бритой наголо головой и хламидой из мешковины. Потом она постранствовала по белу свету и получила режиссерский диплом в одном из сотен английских театральных училищ, колледже «Роуз Брюфорд». В 2002 году она явилась в театр «Угала», где вообще доброжелательно относятся к всяким безумным проектам, и предложила поставить «монологи вагины». Художественный уровень спектакля был таков, что сразу же хотелось спросить: стоило ли режиссеру ехать за тысячу верст киселя хлебать? Такое и даже более качественное образование можно было получить в Вильяндиском колледже культуры. Но беспроигрышная тематика сыграла свою роль: пьеса продержалась в репертуаре малой сцены «Угала» два года.

И вот теперь нам предстоит знакомство с московским вариантом скандальной пьесы.

Тут тоже не обошлось без финно-угорского следа. Спектакль поставил молодой режиссер Йоэл Лехтонен, которые образование получил в Российской академии театрального искусства у такого мастера, как Леонид Хейфец. В Москве он успел выпустить несколько авангардистских постановок, в том числе такую депрессивную вещь как «4.48 Психоз» англичанки Сары Кейн, которая в 27 лет покончила с собой. («4.48» - пьеса о самоубийстве. Статистика свидетельствует, что большинство самоубийств происходит между 4 и 5 часами утра).

Критики аплодируют

В отличие от пьесы Сары Кейн, «монологи вагины» Лехтонен поставил весело и жизнерадостно. Рецензии в московской прессе по большей части были хвалебные.

«Собираясь на спектакль, я, признаться, была настроена весьма скептически. Мол, мы в отличие от американцев, которые уже довели до абсурда идею демократии и политкорректности, еще не настолько сошли с ума, чтобы давать право голоса отдельным органам. Но спектакль Йоэла Лехтонена сумел растопить мое предубеждение. Оказалось, что пьеса Ив Энцлер не лишена обаяния, юмора и искренности, что уже немало. Наряду с идиотическими по своей восторженности гимнами вагине в ней попадаются и драматичные истории, - писала в «Коммерсанте» Марина Шимадина. – Два года назад «Монологи вагины» привозил на Чеховский фестиваль Штутгардский драматический театр, и этот спектакль вызвал у московской публики настоящий ажиотаж. Но в отличие от западных зрителей, которые воспринимают эту пьесу как гимн феминизма, наши зрители ломились на спектакль в предвкушении «клубнички». Одно дело – слушать пьесу на немецком с синхронным переводом, прикрываясь от её чрезмерной откровенности языковым барьером, и совсем другое – на родном русском, в котором для обозначения вынесенной в заглавие части тела слов то приличных нет. Переводивший пьесу Василий Арканов признавался, что порядком намучился, подбирая слова, которые не будут вгонять в краску зрительный зал, и пытаясь избежать ненормативной лексики. Поэтому перед актрисами стояла невероятно сложная задача – произнести все это со сцены, не смущаясь и не впадая в вульгарность. Вера Воронкова, Анна Галинова и Екатерина Конисевич с нею справились. Более того, они нашли такую верную доверительную и искреннюю интонацию, что превратили феминистскую агитку Ив Энслер в типично русский задушевный разговор о своем, о девичьем».

Александра Машукова в «Ведомостях» писала: «Все три актрисы (Вера Воронкова, Екатерина Конисевич и Анна Галинова) в этом спектакле играют отлично. Элегантные и загадочные, они сидят в красных креслах и с мягкой задушевностью произносят текст: подавать по-другому его просто невозможно. Изредка, правда, проскальзывают грубоватые интонации или плоские шутки. А главное — заслуженная гордость поблескивает в глазах актрис, с нежными улыбками обращаются они друг к другу: мы — женщины, это так круто!»

«Что удивляет в отечественной "Вагине", так это отличная - стильная, свободная и даже с долей русского психологизма - игра актрис. Это надо же столько души и таланта вложить в одно, сами знаете, какое, место!», - восхищалась Наталья Каминская («Культура»).

Так что и целомудренная некогда Россия теперь приобщилась к запретному плоду.